Хадис Каъба ибн Малика о его уклонении от похода вместе с Посланником Аллаха (с.а.с.) на Табук, а также слова Всевышнего в его адрес

Хадис Каъба ибн Малика о его уклонении от похода вместе с Посланником Аллаха (с.а.с.) на Табук, а также слова Всевышнего в его адрес

بِسۡمِ ٱللَّهِ ٱلرَّحۡمَٰنِ ٱلرَّحِيمِ

Передают со слов Абдуллаха ибн Каъба ибн Малика (являвшегося тем сыном Каъба (р.а.), который стал для него поводырём, когда его отец ослеп), что он слышал рассказ Каъба ибн Малика (р.а.) о том, как он остался в Медине, не приняв участия вместе с Посланником Аллаха (с.а.с) в походе на Табук.

Каъб сказал: «Я не пропустил ни одного военного похода, в котором принимал участие Посланник Аллаха (с.а.с.), за исключением похода на Табук. Впрочем, я не был с ним и во время битвы при Бадре. Однако тогда никто из оставшихся не подвергся порицанию, поскольку Посланник Аллаха (с.а.с.), выступил из Медины вместе с другими мусульманами только для того, чтобы захватить торговый караван курайшитов. Но Аллах свёл их с врагами, хотя не было договора о битве. Кроме того, я был вместе с Посланником Аллаха (с.а.с.) в ночь при Акабе, когда мы дали клятву на верность Исламу. Я бы не променял событие при Акабе на битву при Бадре, несмотря на то, что битва при Бадре пользуется среди людей большей известностью.

Что касается моей истории, когда я не пошёл вместе с Посланником Аллаха (с.а.с.) в поход на Табук, то ещё никогда я не был столь силён и хорошо обеспечен, как во время похода. Клянусь Аллахом, до этого никогда не имел я двух верблюдиц, но ко времени этого похода на Табук они у меня были. Что же касается Посланника Аллаха (с.а.с.), то желая выступить в поход против кого-либо, он обязательно скрывал свои истинные намерения, показывая, что намеревается предпринять другой поход. Так было и на сей раз, и это продолжалось до тех пор, пока не настало время похода. В поход Посланник Аллаха (с.а.с.) выступил в страшную жару, его (с.а.с.) ожидал дальний путь, безводная пустыня и множество врагов. Поэтому он (с.а.с.) перед самым походом разъяснил мусульманам суть дела, чтобы они могли подготовиться к этому походу, а потом объявил им, куда именно он хотел направиться. С Посланником Аллаха (с.а.с.) в поход выступило так много мусульман, что их количество не поддавалось счёту».

Каъб продолжил: «Те немногие, кто пожелал пропустить поход, считали, что об этом никто не узнает, однако это продолжалось лишь до тех пор, пока о таком человеке не ниспосылалось откровение от Аллаха. Посланник Аллаха (с.а.с.) выступил в поход в то время, когда плоды уже созрели, а деревья давали приятную тень, которая манила меня. Он (с.а.с.) вместе с другими мусульманами готовился к этому походу, я тоже начал выходить из дома по утрам, чтобы готовиться вместе с ними, однако возвращался, ничего не сделав, говоря себе: «Я могу сделать это, если захочу». И я продолжал поступать так, в то время как другие серьёзно готовились к выступлению. В конце концов Посланник Аллаха (с.а.с.) в одно утро двинулся в путь вместе с мусульманами, а я так ничего и не сделал из подготовки. Тогда я снова вышел утром и вернулся, ничего не сделав, и пока я находился в подобном положении, участники похода, которые двигались быстро, успели уйти уже далеко. Я решил двинуться в путь и догнать их. О если бы мне удалось сделать это! Однако это было мне не суждено. И когда после отъезда Посланника Аллаха (с.а.с.) я появлялся среди людей, меня всегда огорчало то, что я не встречал подобных себе, если не считать тех, кого обвиняли в лицемерии, или же тех слабых, которых оправдал Аллах.

Что же касается Посланника Аллаха (с.а.с.), то он не вспоминал обо мне, пока не достиг Табука. Когда он (с.а.с.) уже находился там и сидел в окружении людей, то спросил: «А что произошло с Каъбом ибн Маликом?». Один человек из племени Бану Салима сказал: «О Посланник Аллаха, его задержали (дорогая) одежда и гордыня». Тогда Муаз ибн Джабаль (р.а.) сказал: «Как плохо ты сказал! Клянусь Аллахом, о Посланник Аллаха, нам известно о нём только хорошее!». Посланник Аллаха (с.а.с.) ничего не сказал, и в этот момент он (с.а.с.) увидел в полуденном мареве какого-то человека в белых одеждах, на что он (с.а.с.) сказал: «Должно быть, это Абу Хайсама». И действительно, это был Абу Хайсама аль-Ансари, тот самый, которого лицемеры стали высмеивать за то, что он пожертвовал только один саъ фиников».

Каъб продолжил: «Когда я узнал о том, что Посланник Аллаха (с.а.с.) уже возвращается из Табука, меня охватила сильная скорбь, и я стал придумывать ложные оправдания, говоря себе: «Как мне избежать его гнева завтра?», — и обращаться за помощью в этом к каждому мудрому из членов своей семьи. Когда же люди стали говорить, что Посланник Аллаха (с.а.с.) находится уже совсем близко от Медины, всё ложное ушло от меня, и я понял, что мне ни за что не спастись от его гнева. Когда Посланник (с.а.с.) прибыл, к нему стали приходить люди, оставшиеся в Медине, которые принялись оправдываться, подкрепляя свои оправдания клятвами. Таких набралось более восьмидесяти человек, и он (с.а.с.) принял их оправдания и клятвы, а затем обратился к Аллаху с мольбой о том, чтобы Он простил их, и предоставил Ему судить об их сокровенных мыслях. Потом к нему пришёл я, и когда я приветствовал его, он улыбнулся улыбкой человека, скрывающего свой гнев, и сказал: «Подойди!». Я подошёл ближе, сел перед ним, и он спросил: «Что заставило тебя остаться? Разве ты не купил верблюдов?».

Каъб сказал: «О Посланник Аллаха! Клянусь Аллахом, если бы сидел я сейчас перед любым другим человеком, то думаю, что смог бы избежать его гнева с помощью оправданий, ибо я наделён красноречием. Но, клянусь Аллахом, я понял, что если сегодня я солгу тебе, а ты удовлетворишься этим, то Аллах всё равно сделает так, что уже скоро ты разгневаешься на меня. Если же я скажу тебе правду, то ты разгневаешься на меня за это уже сейчас, но я надеюсь, что за это Пречистый Аллах приведёт меня к благому исходу! Клянусь Аллахом, нет у меня никаких оправданий, и клянусь Аллахом, когда я остался, то был силён и обеспечен как никогда!».

Каъб продолжил: «Тогда Посланник Аллаха (с.а.с.) сказал: «Что касается озвученного, то он сказал правду. Вставай же и жди, пока Аллах не примет о тебе решения». И после этого ко мне устремились люди из племени Бану Салима, которые последовали за мной и стали говорить мне: «Клянёмся Аллахом, раньше мы не знали за тобой никаких грехов, и ты оказался не в состоянии оправдаться перед Посланником Аллаха (с.а.с.) так же, как это сделали другие оставшиеся, а ведь для того, чтобы искупить твой грех, Посланнику Аллаха (с.а.с.) достаточно было бы обращения к Аллаху с мольбой о твоём прощении!».

Каъб сказал: «Клянусь Аллахом, они продолжали упрекать меня так сильно, что в конце концов мне захотелось вернуться к Посланнику Аллаха (с.а.с.) и сказать ему, что я говорил неправду. Но потом я спросил их: «А случилось ли ещё с кем-нибудь то же, что и со мной?». Они сказали: «Да, ещё двое сказали то же, что говорил ты, и им было сказано то же самое, что сказали тебе».

Каъб сказал: «Я спросил: «Кто же эти двое?». На что мне сказали: «Мурара ибн Рабиа аль-Амири и Хиляль ибн Умайя аль-Вакифи».

Каъб сказал: «Они назвали мне имена двух праведных людей, принимавших участие в битве при Бадре, и я сказал себе: «Мне следует брать с них пример».

Каъб продолжил рассказ: «После того, как они назвали мне имена этих двоих, я решил ничего не менять. Что же касается Посланника Аллаха (с.а.с.), то из всех оставшихся в Медине он (с.а.с.) запретил людям разговаривать только с нами тремя. И люди стали сторониться нас». Передатчик добавляет: «Или же он сказал: «Люди изменили своё отношение к нам».

Далее слова Каъба: «И даже земля, на которой я жил, стала для меня неузнаваемой, ибо это была не та земля, которую я знал прежде. В подобном положении мы провели пятьдесят дней. Что касается двух моих товарищей, то они проявляли смирение, сидели у себя дома и плакали, я же был моложе и сильнее их, и поэтому я выходил из дома, принимал участие в молитвах вместе с другими мусульманами, ходил по рынкам, но при этом никто не разговаривал со мной! Я подходил к Посланнику Аллаха (с.а.с.) и приветствовал его, когда он сидел среди людей после молитвы, затем я спрашивал себя: «Пошевелил ли он своими губами в ответ на моё приветствие или нет?». Я молился рядом с ним, украдкой посматривая на него, и когда я был занят молитвой, он смотрел на меня, когда же я поворачивался в его сторону, он отворачивался от меня. Однажды, когда я провёл уже много времени, сталкиваясь с подобной отчуждённостью со стороны мусульман, я вышел из дома и шёл, пока не добрался до ограды сада Абу Катады, моего двоюродного брата, которого я любил больше всех людей. Забравшись на эту ограду, я обратился к нему с приветствием, и, клянусь Аллахом, он не ответил на моё приветствие! Тогда я сказал ему: «О Абу Катада, заклинаю тебя Аллахом, скажи, известно ли тебе о том, что я люблю Аллаха и Его посланника (с.а.с.)?». Он промолчал, я снова стал заклинать его Аллахом, но он хранил молчание. Я ещё раз повторил свои слова, и на этот раз он сказал: «Аллах и Его Посланник знают об этом лучше!». Тогда мои глаза наполнились слезами, я повернулся и стал спускаться с ограды. Проходя по рынку Медины спустя некоторое время, я вдруг услышал, как один из крестьян Шама, которые были христианами и привозили в Медину продовольствие на продажу, говорит: «Кто отведёт меня к Каъбу ибн Малику?». Люди стали указывать ему на меня, затем он подошёл ко мне и вручил послание от правителя из числа Гассанидов. Я был писцом, поэтому сам смог прочесть это послание. В нём говорилось следующее: «Поистине, дошло до нас, что твой друг стал чуждаться тебя, однако Аллах не допустит, чтобы тобою пренебрегали или ущемляли твои права. Присоединяйся же к нам, и мы утешим тебя!». Прочитав это послание, я сказал себе: «Это тоже испытание!», — после чего подошёл к печи и разжёг в ней огонь при помощи полученного письма. Но откровение Аллаха всё не приходило, а когда прошло сорок дней из пятидесяти, ко мне неожиданно явился посланец от Посланника Аллаха (с.а.с.), который сказал: «Посланник Аллаха (с.а.с.) велит тебе не приближаться к жене!». Я спросил: «Я должен развестись с ней? Или мне надо поступить как-нибудь иначе?». Он сказал: «Нет, просто сторонись её и ни в коем случае не приближайся к ней!». Он (с.а.с.) через посланца велел двум моим товарищам сделать то же самое. Тогда я сказал своей жене: «Отправляйся к своим родителям и оставайся у них, пока Аллах не вынесет Своё решение по этому делу». Потом к Посланнику Аллаха (с.а.с.) пришла жена Хиляля ибн Умайи, которая сказала ему: «О Посланник Аллаха, поистине, Хиляль ибн Умайя — беспомощный старик, так неужели ты не хочешь, чтобы я служила ему?». Он сказал: «Нет, если только он не будет приближаться к тебе!». На что она сказала: «Клянусь Аллахом, он ни о чём и не помышляет с тех пор, как это началось, и до сих пор он только и делает, что плачет!».

После этого один из членов моей семьи сказал мне: «Обратись и ты к Посланнику Аллаха (с.а.с.), с просьбой разрешить твоей жене прислуживать тебе, ведь он разрешил делать это жене Хиляля ибн Умайи». В ответ я сказал: «Я не стану обращаться к Посланнику Аллаха (с.а.с.) с такой просьбой, ибо не знаю, что Посланник Аллаха (с.а.с.) скажет на это. Ведь я ещё молод!». И я оставался в подобном положении ещё десять ночей так, что когда они истекли, прошло уже пятьдесят ночей с тех пор, как людям было запрещено разговаривать с нами. На исходе пятидесятой ночи я совершил утреннюю молитву на крыше одного из наших домов и сел там, пребывая в том состоянии, о котором упомянул Аллах Всевышний (в аяте). Душа моя сжималась, а земля казалась тесной, несмотря на её обширность. И неожиданно я услышал голос человека, забравшегося на гору Сальа, который кричал оттуда во весь голос: «О Каъб ибн Малик, радуйся!» Услышав это, я склонился в земном поклоне, так как понял, что пришло облегчение. И действительно, оказалось, что во время утренней молитвы Посланник Аллаха (с.а.с.) объявил людям о том, что Аллах Всемогущий и Великий принял наше покаяние, после чего люди поспешили донести до нас эту радостную весть. Некоторые из них направились к двум моим товарищам, а ко мне поскакал всадник. Также ко мне поспешил и другой человек из племени Аслам, который, взобравшись на гору, прокричал мне новость, его голос оказался быстрее коня. А когда тот человек, голос которого я услышал, сам пришёл ко мне с этой радостной вестью, я снял с себя обе свои одежды и надел их на него в знак благодарности за это. Клянусь Аллахом, в то время у меня ничего другого из одежды не было, и поэтому я одолжил две одежды, надел их и отправился к Посланнику Аллаха (с.а.с.). По пути люди встречали меня толпами и поздравляли с тем, что Аллах принял моё покаяние, говоря мне: «Во благо тебе то, что Аллах принял твоё покаяние!». Войдя в мечеть, я увидел Посланника Аллаха (с.а.с.), сидевшего там в окружении людей. Что же касается Тальхи ибн Убайдуллаха, то он вскочил со своего места, бросился ко мне и стал пожимать мне руки, поздравляя меня. Клянусь Аллахом, но никто из мухаджиров, кроме него, не встал. Каъб никогда не забудет этого Тальхе!».

Каъб продолжил: «А после того, как я приветствовал Посланника Аллаха (с.а.с.), он сказал: «Радуйся, это самый лучший день с тех пор, как твоя мать родила тебя!», — и лицо его при этом сияло от радости. Я спросил: «Это от тебя, о Посланник Аллаха, или же от Аллаха?», — на что он (с.а.с.) ответил: «Нет, это — от Великого Аллаха!». Когда Посланника Аллаха (с.а.с.), что-нибудь радовало, лицо его озарялось и становилось подобным части луны, о чём всем нам было хорошо известно. Сев перед ним, я сказал: «О Посланник Аллаха, в знак благодарности за то, что моё покаяние было принято, я хочу раздать всё своё имущество бедным ради Аллаха и Его Посланника!». На это Посланник Аллаха (с.а.с.) сказал: «Оставь часть своего имущества себе, ибо это будет лучше для тебя». Тогда я сказал: «Я оставлю за собой мою долю Хайбара». Я также сказал: «О Посланник Аллаха, поистине, Аллах спас меня только благодаря тому, что я сказал правду, и в знак благодарности за то, что моё покаяние было принято, я до самой смерти не буду говорить ничего, кроме правды!». Клянусь Аллахом, с тех пор, как я сказал это Посланнику Аллаха (с.а.с.), я не слышал о том, чтобы Аллах Всевышний оказал кому-либо из мусульман такое же великое благодеяние, какое Он оказал мне. Клянусь Аллахом, с тех пор, как я сказал это Посланнику Аллаха (с.а.с.), и до сего дня я ни разу не солгал намеренно. Я надеюсь, что Аллах Всевышний упасёт меня от этого и в дальнейшем!».

Каъб продолжил: «И Аллах Всевышний ниспослал следующее:

لَّقَد تَّابَ ٱللَّهُ عَلَى ٱلنَّبِيِّ وَٱلۡمُهَٰجِرِينَ وَٱلۡأَنصَارِ ٱلَّذِينَ ٱتَّبَعُوهُ فِي سَاعَةِ ٱلۡعُسۡرَةِ مِنۢ بَعۡدِ مَا كَادَ يَزِيغُ قُلُوبُ فَرِيقٖ مِّنۡهُمۡ ثُمَّ تَابَ عَلَيۡهِمۡۚ إِنَّهُۥ بِهِمۡ رَءُوفٞ رَّحِيمٞ ١١٧ وَعَلَى ٱلثَّلَٰثَةِ ٱلَّذِينَ خُلِّفُواْ حَتَّىٰٓ إِذَا ضَاقَتۡ عَلَيۡهِمُ ٱلۡأَرۡضُ بِمَا رَحُبَتۡ وَضَاقَتۡ عَلَيۡهِمۡ أَنفُسُهُمۡ وَظَنُّوٓاْ أَن لَّا مَلۡجَأَ مِنَ ٱللَّهِ إِلَّآ إِلَيۡهِ ثُمَّ تَابَ عَلَيۡهِمۡ لِيَتُوبُوٓاْۚ إِنَّ ٱللَّهَ هُوَ ٱلتَّوَّابُ ٱلرَّحِيمُ ١١٨ يَٰٓأَيُّهَا ٱلَّذِينَ ءَامَنُواْ ٱتَّقُواْ ٱللَّهَ وَكُونُواْ مَعَ ٱلصَّٰدِقِينَ ١١٩

«Аллах принял покаяния Пророка, мухаджиров и ансаров, которые последовали за ним в трудный час, после того, как сердца некоторых из них едва не уклонились в сторону. Он принял их покаяния, ибо Он — Сострадательный, Милосердный. Аллах простил и тех троих, которым было отсрочено до тех пор, пока земля не стала тесной для них, несмотря на её просторы. Их души сжались, и они поняли, что им негде укрыться от Аллаха, кроме как у Него. Затем Он простил их, чтобы они могли раскаяться. Воистину, Аллах — Принимающий покаяния, Милосердный. О те, которые уверовали! Бойтесь Аллаха и будьте с правдивыми» (9:117–119).

Каъб: «Клянусь Аллахом, после того, как Аллах указал мне путь к Исламу, наибольшим благодеянием, которое Он оказал мне, стало то, что я был правдив с Посланником Аллаха (с.а.с.) и не солгал ему, поскольку в таком случае я бы погиб, как погибли те, которые солгали. Ведь, поистине, ниспослав откровение, Всевышний Аллах сказал о лгавших наихудшее из того, что говорил Он о ком бы то ни было. Аллах сказал:

سَيَحۡلِفُونَ بِٱللَّهِ لَكُمۡ إِذَا ٱنقَلَبۡتُمۡ إِلَيۡهِمۡ لِتُعۡرِضُواْ عَنۡهُمۡۖ فَأَعۡرِضُواْ عَنۡهُمۡۖ إِنَّهُمۡ رِجۡسٞۖ وَمَأۡوَىٰهُمۡ جَهَنَّمُ جَزَآءَۢ بِمَا كَانُواْ يَكۡسِبُونَ ٩٥ يَحۡلِفُونَ لَكُمۡ لِتَرۡضَوۡاْ عَنۡهُمۡۖ فَإِن تَرۡضَوۡاْ عَنۡهُمۡ فَإِنَّ ٱللَّهَ لَا يَرۡضَىٰ عَنِ ٱلۡقَوۡمِ ٱلۡفَٰسِقِينَ ٩٦

«Когда вы вернётесь к ним, они будут клясться Аллахом, чтобы вы отвернулись от них [оставили их в покое]. Отвернитесь же от них, ибо они — нечисть. Их пристанищем будет Геенна. Таково воздаяние за то, что они приобретали. Они станут вам клясться, чтобы вы остались довольны ими. Но даже если вы останетесь довольными ими, Аллах всё равно не будет доволен людьми нечестивыми» (9:95,96).

Каъб: «Мы трое были оставлены в отличие от тех, клятвы которых принял Посланник Аллаха (с.а.с.), когда они клялись ему, и для которых он (с.а.с.) просил прощения у Аллаха. Посланник Аллаха (с.а.с.) откладывал решение нашего дела до тех пор, пока Сам Аллах не вынес Своего решения об этом:

وَعَلَى الثَّلَاثَةِ الَّذِينَ خُلِّفُوا

«Аллах простил и тех троих, которым было отсрочено».

Имеющееся в этом аяте упоминание о том, что мы были оставлены, касается не того, что мы остались в Медине и не приняли участия в походе, а того, что Посланник (с.а.с.) оставил нас, отложив решение нашего дела в отличие от тех, кто клялся ему и оправдывался перед ним и чьи оправдания он принял сразу» (Бухари, Муслим).