Война США против Ирана раскрыла одну из истин, которые обнажаются именно в ходе войн. Война — это момент предельной ясности, когда вскрываются скрытые стратегические и геостратегические реалии. Она является самым точным и наглядным «испытательным полигоном», выявляющим истинное положение дел.
И одной из таких реальностей в нынешней войне стала роль Ормузского пролива — как жизненно важного морского прохода, обладающего колоссальной стратегической значимостью, способного выступать в качестве удушающего и парализующего фактора. События показали, что этот пролив фактически является одним из самых мощных стратегических инструментов, находящихся сегодня в руках Ирана.
Ормузский пролив считается одним из важнейших и наиболее стратегически значимых морских путей для мировой торговли энергоресурсами — и одновременно одним из самых уязвимых.
Он соединяет север Персидского залива с Оманским заливом и далее с Аравийским морем. Его географические особенности придают ему исключительное стратегическое значение, так как фактический судоходный коридор чрезвычайно узок — едва достигающий трёх километров для каждого из направлений.
Суда и танкеры используют два отдельных маршрута — один для входа, другой для выхода, — каждый шириной около трёх километров. Такая ограниченность пространства превращает пролив в крайне уязвимую «точку сжатия» и практически герметичный узел, контроль над которым при наличии политической воли и стратегического видения может быть почти полным. Также его значение усиливается отсутствием полноценных альтернатив. Несмотря на утверждения о существовании обходных трубопроводов в Саудовской Аравии и ОАЭ, данные энергетических центров и Управления энергетической информации США говорят о том, что «большинство грузов, проходящих через пролив, не имеют других маршрутов для выхода из региона».
Таким образом, Ормузский пролив остаётся главным жизненным каналом для гигантских нефтяных и газовых танкеров, направляющихся на рынки Азии и всего мира, перевозящих ресурсы из Саудовской Аравии, Кувейта, Ирака, Катара, Бахрейна, ОАЭ и Ирана — то есть нефть и газ исламских земель, богатства мусульман, подвергающиеся разграблению.
Ормузский пролив является крупнейшей и наиболее опасной «точкой сжатия» в мировой торговле энергоресурсами. Через него проходит более трети всей нефти, перевозимой морским путём, — до 38% глобальных поставок. Ежедневно через пролив транспортируется от 20 до 21 миллиона баррелей сырой нефти и нефтепродуктов. Он также играет ключевую роль в мировой торговле сжиженным природным газом: через него проходит от 20% до 33% глобальных поставок СПГ. Катар полностью зависит от этого маршрута для экспорта своего газа в страны Азии и другие регионы мира. Пролив является основной энергетической артерией для азиатских рынков, прежде всего для крупнейших экономик региона — Китая, Индии, Японии и Южной Кореи.
Кроме того, пролив играет важнейшую роль в торговле удобрениями и химической продукцией. По оценкам на 2026 год через него проходит от 25% до 30% мирового экспорта азотных удобрений, особенно карбамида (мочевины), а также значительные объёмы химических веществ. Значительную долю составляет и торговля серой — около 45% мирового оборота проходит через этот маршрут. Сера является ключевым компонентом при производстве фосфатных удобрений.
Через пролив также транспортируются различные сырьевые ресурсы и металлы — алюминий, медь, сера, литий, кобальт — которые играют важную роль в цепочках поставок для промышленности и высоких технологий. В частности, серная кислота, получаемая из серы, широко используется в производстве полупроводников — основы современной технологической индустрии.
Помимо этого, через пролив проходит значительный объём других товаров. Агентство «Reuters» характеризует его как «реальный центр тяжести мировой энергетической безопасности»: любое нарушение судоходства в этом районе неизбежно вызывает немедленный шок на глобальных рынках и в торговле.
По данным «Reuters», через пролив проходит почти пятая часть мировой торговли нефтью — поставки из Саудовской Аравии, ОАЭ, Ирака, Ирана и Кувейта, а также танкеры с дизельным топливом, авиационным керосином, бензином и другими нефтепродуктами.
Это делает Ормузский пролив своего рода «лёгкими» капиталистической экономики и жизненно важной артерией для промышленности и технологий, обеспечивая бесперебойные поставки энергии и сырья, необходимых для функционирования производств. Он также играет ключевую роль в обеспечении сельского хозяйства — через поставки удобрений и химической продукции — и в целом является важнейшим каналом мировой торговли.
Таким образом, Ормузский пролив — это не просто морской маршрут, а фактически стратегический инструмент сдерживания, сопоставимый, а порой и превосходящий по своему воздействию ядерное сдерживание. Его влияние направлено прямо в уязвимое место капиталистической системы — на её экономику, затрагивая вместе с ней государственные структуры, общество и образ жизни, как на Западе, так и в Китае.
Ежедневно через пролив проходит около 20 миллионов баррелей нефти. Даже его частичное перекрытие уже привело к росту стоимости перевозок и страхования, скачку цен на нефть и усилило опасения по поводу глобальных экономических последствий. Это побудило руководителей крупнейших американских нефтяных компаний — «ExxonMobil», «Chevron» и «ConocoPhillips» — предупредить администрацию Трампа о том, что энергетический кризис будет только усугубляться по мере продолжения блокирования пролива, как сообщает газета «The Wall Street Journal». По данным издания, главы этих компаний приняли участие во встрече в Белом доме и провели ряд консультаций с министром энергетики и министром внутренних дел США, обсуждая возможные последствия закрытия пролива.
Таким образом, Ормузский пролив стал ключевой проблемой и серьёзным вызовом для безрассудного американского президента Трампа, обнажив пределы его самоуверенности и жёсткой риторики. Не удары по военным базам в регионе, а именно угроза закрытия пролива поставила США в сложное положение, вынудив Трампа оказывать давление на Китай, европейские страны и НАТО с целью решить проблему блокирования Ормузского пролива. В середине марта 2026 года он призвал союзников по альянсу и ряд государств присоединиться к военной коалиции для обеспечения безопасности судоходства в этом стратегическом районе. Трамп прямо назвал такие страны, как Китай, Франция, Япония, Южная Корея и Великобритания, заявив, что «обратился примерно к семи государствам, зависящим от ближневосточной нефти, с призывом присоединиться к коалиции по обеспечению безопасности в Ормузском проливе, через который проходит около одной пятой мировой торговли нефтью».
Однако все эти страны отнеслись к его призыву сдержанно, что фактически означало скрытый отказ. Более того, редакционная коллегия газеты «The Washington Post» призвала американскую администрацию пересмотреть свою стратегию в текущем противостоянии с Ираном, предложив вариант «объявить победу и выйти» как единственный способ выйти из тупика вокруг Ормузского пролива. Ведь даже идея наземного военного вмешательства воспринимается многими американскими политиками и военными как кошмар, способный повторить сценарии Вьетнама и Афганистана — как разрушительное болото, способное развалить само государство.
Следовательно, уязвимость Запада заключается не столько в уничтожении его армий и военной техники, сколько в подрыве его капиталистической экономики. Именно экономика является сердцем капиталистической системы и главным двигателем её политических решений и стратегического мышления. Ведь сердце и «лёгкие» Запада — это его экономика.
Суть капитализма заключается в глобальной торговле, которая является основным источником прибыли и богатства. Энергия же является топливом, питающим этот механизм. Поэтому главный удар по их системе наносится через паралич их производства и разрыв цепочек поставок, прежде всего — путём ограничения доступа к энергетическим ресурсам, являющимся основой всей экономической активности. Это неизбежно ведёт к росту себестоимости производства, запускает спираль хронической инфляции, увеличивает стоимость жизни и потребления, подрывает покупательную способность населения, что в результате усиливает социальное напряжение, недовольство и протестные настроения против самой капиталистической системы.
Именно поэтому морские проливы выступают как мощный стратегический инструмент сдерживания, способный ограничить влияние Запада и противостоять его экспансионистской политике — при условии, что государство будет обладать чёткой идеологической основой и независимой волей в принятии политических решений. В таком случае проливы перестанут быть лишь объектом торга и давления, а превратятся в полноценное средство сдерживания, способное в основе предотвращать агрессию.
Здесь и проявляется стратегическая значимость проливов. Морские проливы — это одновременно жизненно важные артерии мировой торговли и потенциальные «узлы блокировки» с высокой разрушительной силой.
Морские проливы — это артерии трансконтинентальной капиталистической торговли нефтью, газом, металлами, вооружением, сырьём и другими товарами и продукцией, а значит, они являются и артериями самой жизни капиталистической экономики, а вместе с ней — и государств и обществ, основанных на ней.
Контроль над такими проливами означает реальное и сильное влияние на экономику западных стран, а значит, является инструментом давления на их политические и общественные процессы, в случае если этот рычаг находится в руках государства, обладающего независимостью в принятии решений и опирающегося на собственное мировоззрение, учитывая, что пролив является частью его суверенной территории и стратегического пространства.
Трагическая ирония заключается в том, что Ормузский пролив является частью исламской географии. Его стратегическое значение могло бы служить мощным инструментом в интересах Ислама и Уммы, а не сводиться к роли средства давления, торга и временных манёвров в рамках узких национальных интересов.
Этот парадокс становится ещё более острым, если учесть, что важнейшие мировые проливы и ключевые «узлы» глобальной торговли находятся именно в пределах исламского мира, являясь частью его географического и геостратегического пространства.
Далее приведу эти жизненно важные точки и другие стратегические элементы, которые могли бы стать основой геостратегического веса при наличии идеологического государства:
Малаккский пролив
Малаккский пролив, расположенный между Малайзией и индонезийским островом Суматра, представляет собой кратчайший морской путь между Индийским и Тихим океанами. Это делает его одним из ключевых элементов мировой торговли. Ежегодно через него проходит около 82 тысяч судов, а объём перевозок составляет более 40% мировой торговли. Через этот маршрут транспортируется до 80% импорта нефти Китаем, а также значительная часть энергоресурсов, направляемых в Японию, Южную Корею и на Тайвань. Таким образом, пролив является жизненно важной энергетической артерией для крупнейших экономик Азии — прежде всего Китая, Японии и Южной Кореи. Для Китая он представляет особую геостратегическую проблему, поскольку является ключевым узлом морской логистики его экономики. Контроль над этим проливом означает возможность оказывать прямое и ощутимое влияние на экономическую устойчивость ведущих азиатских держав, прежде всего — Китая.
Босфор и Дарданеллы
Проливы Босфор и Дарданеллы — это «лёгкие» Чёрного моря и ключ к Евразии. Они проходят через сердце Стамбула, соединяя Чёрное море с Мраморным морем, а Дарданеллы — Эгейское со Средиземным морем.
Их стратегическая значимость определяется тем, что это единственный морской путь, связывающий Чёрное море с мировыми водами, а также важнейший коридор, соединяющий Азию и Европу. Для стран Черноморского бассейна — таких как Россия, Украина, Грузия, Румыния и Болгария — эти проливы являются жизненно необходимым выходом к «тёплым морям» и мировому океану.
Ежегодно через них проходит более 40 тысяч судов, а также около 3% мировых поставок нефти, прежде всего — российской и казахстанской. Кроме того, они служат основным маршрутом для экспорта зерна из России и Украины, играя важную роль в обеспечении продовольствием мировых рынков. Одним словом — эти проливы представляют собой мощный стратегический инструмент, находящийся в руках того, кто обладает суверенным политическим решением, позволяя оказывать значительное влияние на Россию, страны Черноморского региона и на значительную часть Евразии.
Баб-эль-Мандебский пролив
Баб-эль-Мандебский пролив расположен между Аравийским полуостровом и странами Африканского Рога, такими как Джибути и Эритрея. Он представляет собой узкий водный коридор, соединяющий Красное море с Аденским заливом, а затем — с Индийским океаном. Этот пролив является ключом к южному входу в Суэцкий канал в Египте и фактически единственным прямым морским выходом к нему, а также главным связующим звеном между Европой и Азией.
Этот пролив является жизненно важной артерией мировой капиталистической торговли: через него ежегодно проходит от 10 до 12% общего объёма мировой торговли. Контроль над этим проливом означает возможность существенного влияния на международную торговлю и связанные с этим политические процессы.
Любой инцидент в районе Баб-эль-Мандеба немедленно отражается на мировых рынках, поскольку нарушает цепочки поставок в ключевых секторах и увеличивает логистические издержки. Это особенно наглядно проявилось во время войны в Газе, когда её последствия затронули Красное море и Баб-эль-Мандебский пролив, фактически закрыв южный вход к Суэцкому каналу. В результате крупные международные судоходные компании были вынуждены перенаправить свои маршруты вокруг мыса Доброй Надежды на юге Африки — значительно более длинным путём. Это привело к резкому росту стоимости перевозок и страхования, а также к увеличению себестоимости производства и цен на товары, что, в свою очередь, спровоцировало инфляционные процессы.
Гибралтарский пролив
Гибралтарский пролив — это «окно» в Европу и ворота западной части исламского мира и Африки. Он представляет собой морской канал, значение которого трудно переоценить, соединяющий Средиземное море с Атлантическим океаном, пролегая между югом оккупированной Андалусии и северо-западными странами Магриба.
Согласно данным администрации порта Гибралтара, ежегодно через пролив проходит около 60 тысяч судов, перевозящих жизненно важные грузы — нефть, природный газ, продовольствие и промышленные товары. Кроме того, Гибралтар является одним из крупнейших и наиболее загруженных пунктов бункеровки (заправки) топлива в Средиземном море.
Что касается его стратегической и геостратегической значимости, то достаточно отметить, что крестоносная Великобритания разместила вблизи него одну из своих наиболее важных военных баз — Британскую военно-морскую базу в Гибралтаре. Она служит ключевым пунктом контроля над морским движением в регионе, а также используется для наблюдения и разведки наземной и воздушной активности благодаря присутствию британской армии и военно-воздушных сил. Формально это прикрывается предоставлением услуг по ремонту, снабжению и логистической поддержке.
Всё это отражает исключительную важность и чувствительность Гибралтарского пролива как стратегического узла. И, по сути, вопрос упирается в наличие политического субъекта, обладающего идейным видением и суверенным решением, способного вернуть пролив под контроль мусульман, как это было ранее, устранить британское присутствие и не допустить любого внешнего контроля над ним. Тогда вместе с этим и Средиземное море вновь стало бы пространством, контролируемым флотом Исламского государства — Халифата мусульман.
Эти проливы — лишь часть утраченных стратегических ресурсов, обладающих огромной геостратегической ценностью. По сути, они являются «ключами» в мир и одновременно его «замками», оставаясь при этом частью земель Ислама и его жизненно важного пространства.
Эта жизненно важная роль и стратегическая значимость наглядно проявились в ходе текущей войны против Ирана. Достаточно было лишь намёка на возможное закрытие Ормузского пролива, как крупнейшие страховые компании в сфере морских перевозок практически единогласно объявили о прекращении страхового покрытия для судов и танкеров, проходящих через этот маршрут, из-за военных рисков.
Как сообщило агентство «Reuters», ведущие страховые компании — включая «Gard», «Skuld», «North Standard», «London P&I Club» и «The American Club» — опубликовали уведомления от 1 марта, согласно которым отмена страхового покрытия вступает в силу с 5 марта. Одновременно крупнейшие контейнерные перевозчики, такие как «Maersk» и «Hapag-Lloyd», приостановили транспортные операции через Ормузский пролив. Это привело к фактической остановке движения нефтяных танкеров, нарушению поставок энергоресурсов и сырья, а также к серьёзным сбоям в торговле через этот стратегический маршрут.
Международный валютный фонд, в свою очередь, предупредил, что война с Ираном и сопутствующие перебои в поставках энергии могут вызвать рост инфляции и замедление глобального экономического роста, в случае длительного сохранения высоких цен на нефть и газ («Reuters», 19 марта 2026 года).
Кроме того, банк «Goldman Sachs» прогнозирует дальнейший рост цен на нефть. По его оценкам, стоимость нефти марки «Brent» может превысить исторический максимум — около 147 долларов за баррель, зафиксированный в 2008 году, если перебои с поставками и закрытие Ормузского пролива сохранятся. Как следствие, будут расти цены на газ и электроэнергию, увеличиваться счета на энергоносители как для компаний, так и для государств. Это будет оказывать давление на производственные процессы и усложнять бюджетное планирование, особенно в капиталистических странах.
По этой причине Европа, уже испытывающая серьёзный энергетический кризис из-за российско-украинской войны и санкций против российских нефти и газа, остро ощущает кризис на фоне текущих событий и всё больше опасается катастрофических последствий. Это проявилось в пересмотре европейской политики по хранению газа и в реальных опасениях по поводу возможных перебоев с поставками. Таким образом, вновь возникает угроза нового глобального энергетического кризиса. Эта ситуация оказывает серьёзное давление на европейские правительства, вынуждая их учитывать интересы своих рынков и финансовых институтов. В результате они склоняются к позиции деэскалации и не спешат вовлекаться в военные инициативы Трампа и его союзников. Ведь экономическая цена закрытия Ормузского пролива чрезвычайно высока — особенно для Европы. Недаром в капиталистической среде укоренилось выражение: «Капитал достаточно труслив».
Война с Ираном превратилась для Трампа в военную ловушку — подобно тому, как Афганистан и Ирак стали ловушкой для его предшественников. Однако в данном случае уязвимость США проявилась быстрее и более наглядно, обнажив глубину упадка Запада и признаки цивилизационного кризиса, разъедающего его изнутри как лидера мира. Ормузский пролив и даже его частичное перекрытие стали мощным ударом не только по США, но и по всему западному миру. Европа, особенно после российско-украинской войны и прекращения поставок российских энергоресурсов, оказалась в положении, близком к угрозе серьёзного экономического спада, из-за своей зависимости от нефти стран Персидского залива.
Эта война также выявила утраченные рычаги силы, которые оказались вне контроля мусульман из-за отсутствия единого государства. Речь идёт о факторах, способных оказывать разрушительное воздействие на капиталистическую экономику Запада, прежде всего — через контроль над энергетическими ресурсами, являющимися ключевым элементом промышленного производства, рыночно-ориентированного сельского хозяйства, технологического сектора и глобальной логистики.
Кроме того, в распоряжении мусульманских регионов находятся важнейшие морские узлы — проливы и маршруты, которые являются жизненно необходимыми для транспортировки энергии, сырья и товаров, обеспечивающих функционирование западной капиталистической экономики.
Таким образом, война Трампа против Ирана подтвердила предельно ясную истину: противостояние с Западом носит не столько военный, сколько политический характер. Запад, в свою очередь, использует отсутствие сильной государственной структуры у мусульман, чтобы компенсировать свою военную несостоятельность в преимущество на политической арене. Именно этим объясняется стремление перевести конфликт в плоскость переговоров с руководством Ирана как способ выйти из сложившегося военного тупика.
Следовательно, наша ключевая задача связана с принципиальным политическим решением — созданием идеологического государства, способного задействовать те рычаги силы, которые принадлежат мусульманам, для сдерживания Запада и сокращения его возможностей.
При этом следует учитывать, что Запад уже находится в состоянии реального упадка, и любая серьёзная конфронтация при условии жёсткого давления — с перекрытием всех путей выхода из кризиса — способна истощить его и привести к краху. Всё зависит от наличия подлинного политического субъекта — халифа мусульман, обладающего суверенным идеологическим и политическим виденьем.
Текущая война США против Ирана, выявила истинный масштаб утраченных стратегических и геостратегических возможностей, которыми располагают мусульмане и которые используются их западными врагами против самих же мусульман из-за отсутствия единого государства, последствия чего переживают сами мусульмане.
Отсутствие такого государства, от чего страдает весь исламский мир, является «чёрной дырой», которая поглощает силы, ресурсы и стратегическое преимущество Уммы. Более того, эти ресурсы из-за отсутствия государства, способного вернуть их к их исламской основе, превратились из источника мощи в источник вреда и оружие, направленное против нас, а не в нашу пользу.
Речь идёт о наших энергоресурсах, морских проливах и других стратегических активах — всё это потеряно с потерей Исламского Государства. И этого не вернуть, пока не будет разрушен нынешний колониальный порядок и уничтожена эта геостратегическая и геополитическая «чёрная дыра» путём установления Исламского Государства на их руинах.
وَاللَّهُ غَالِبٌ عَلَى أَمْرِهِ وَلَكِنَّ أَكْثَرَ النَّاسِ لَا يَعْلَمُونَ
«Аллах властен вершить Свои дела, однако большинство людей не ведает об этом» (12:21).
Мунажи Мухаммад
