Юсуф ас-Сариси — Палестина
Введение
Современная западная цивилизация, особенно в своей капиталистической модели, была построена на материалистическом эмпирическом мировоззрении, которое стремилось понять реальность, разлагая её на изолированные небольшие части, пригодные для отдельного изучения. Хотя такой редукционистский подход продемонстрировал впечатляющую практическую эффективность в простых естественных науках, поскольку позволял изолировать переменные в лабораторных условиях, постепенно он превратился из простого лабораторного инструмента в универсальную методологию мышления и исследования человека, общества и самой жизни.
В результате в западной мысли человек стал рассматриваться как самостоятельный индивид, существующий обособленно от других. Общество же начали определять лишь как совокупность отдельных людей, не уделяя должного внимания тем отношениям, которые связывают их между собой, — идеям, чувствам и системам.
Со временем такой взгляд привёл к распространению индивидуализма, а также к возникновению множества интеллектуальных, социальных и экономических проблем в государствах, применяющих капиталистические системы. Ведь в действительности реальность представляет собой не набор разрозненных элементов, а взаимосвязанные системы, в которых каждая часть влияет на другую в рамках стройной и упорядоченной структуры.
Капиталистическая мысль подверглась глубокой критике за то, что сосредоточилась на отдельном человеке, оставив без должного внимания систему отношений, связывающую людей друг с другом в обществе. Одним из наиболее ярких мыслителей, раскрывших эту проблему, был шейх Такыюддин Набхани (да помилует его Аллах). В своей книге «Система Ислама» он убедительно показал, что общество — это не просто совокупность отдельных людей. Его важнейшей составляющей являются постоянные отношения, связывающие людей между собой, а эти отношения формируются идеями, чувствами и системами.
Поэтому его критика капитализма представляла собой не просто политическое или социальное возражение, а основывалась на гораздо более глубоком понимании природы общества как единой взаимосвязанной системы, не допускающей сведения её к отдельным индивидам.
Исходя из этого, он считал, что подлинное исправление общества достигается не только посредством исправления отдельных людей, но прежде всего через исправление самих отношений между ними, особенно тех систем и идей, которые управляют жизнью людей.
Экспериментальный научный метод и редукционизм
Затем шейх (да помилует его Аллах) подверг ещё более глубокой критике познавательную основу материалистической мысли в целом — как капиталистической, так и коммунистической. В своей выдающейся книге «Мышление» он рассмотрел ограниченность экспериментального научного метода и показал, что этот метод пригоден для изучения материальных объектов, доступных чувственному восприятию, в лабораторных условиях, однако сам по себе не может служить универсальной основой для всех областей познания.
Поэтому он призвал опираться на разумный метод мышления как на единственно верный критерий, позволяющий понимать реальность, объяснять её и выносить о ней суждения во всех сферах жизни — от величайших вопросов бытия и жизни, от акыды и мировоззрения до политики и общественных отношений.
Научный метод и экспериментальный редукционизм
Начиная с XVII века современная западная капиталистическая цивилизация пережила стремительный подъём экспериментального метода, совпавший по времени с научной революцией, связанной с такими именами, как Фрэнсис Бэкон, Исаак Ньютон и Рене Декарт. Основой этого метода стала идея о том, что сложные явления невозможно понять, рассматривая их как единое целое. Для их изучения необходимо разложить их на более простые части, которые можно изолировать, измерить и исследовать экспериментально в лабораторных условиях.
Так возникло философское направление, известное как редукционизм (Reductionism), согласно которому понимание целого достигается через понимание его основных составляющих и законов, управляющих их взаимодействием.
Экспериментальная школа нуждалась в таком редукционистском подходе в силу особенностей собственного метода. Начиная с Бэкона и особенно со времён Дэвида Юма, она стремилась построить знание исключительно на чувственном наблюдении и непосредственном опыте. Однако сложные явления невозможно подвергнуть экспериментальному исследованию сразу во всей их полноте. Поэтому возникла необходимость искусственно упрощать реальность, изолируя одни факторы от других, чтобы исследователь мог определить влияние каждого из них независимо.
В лаборатории учёный обычно контролирует одни переменные и удерживает неизменными другие, чтобы установить причинную связь между определённой причиной и определённым следствием. Именно поэтому экспериментальный метод требовал «разбирать» реальность на более простые элементы, которые можно изолировать, измерить и контролировать в лабораторных условиях.
Таким образом, для экспериментальной школы редукционизм стал необходимым методологическим инструментом, позволяющим превратить сложную реальность в совокупность элементов, пригодных для экспериментального исследования. Именно поэтому редукционизм оказался настолько тесно связан с современной экспериментальной наукой: сама природа лабораторного исследования требует упростить изучаемое явление, исключить усложняющие факторы и исследовать отдельный элемент в строго контролируемых условиях.
Поэтому разложение явлений на более мелкие части стало практическим условием получения точного экспериментального знания. Так, например, при изучении процесса горения какого-либо вещества исследователь контролирует количество кислорода, температуру и вид топлива, поскольку его задача — установить точную причинно-следственную связь между этими элементами. Без такого редукционистского упрощения эксперимент невозможно провести в контролируемых условиях, а значит, становится трудно отличить действительные причины от второстепенных факторов.
Этот метод стал одной из причин успеха научной революции западной цивилизации, поскольку позволил преобразовать природу из сложной и переплетённой реальности в системы, пригодные для исследования, эксперимента и математического описания. Вместо изучения «природы» как некоего неясного целого учёные стали отдельно исследовать движение, силу, тепло, электричество и атомы в строго контролируемых условиях. Это привело к развитию физики, химии, инженерного дела и современных технологий.
Такой подход добился огромных успехов в изучении относительно простых явлений, особенно в классической физике, где многие процессы и взаимодействия удалось объяснить посредством точных математических законов. В результате редукционизм стал одной из центральных основ современной науки.
Материалистическая эмпирическая теория познания
В XVIII веке Дэвид Юм придал экспериментальному методу ещё более радикальное познавательное обоснование. Он утверждал, что причинность не является объективной необходимостью, которую мы воспринимаем в самих вещах. По его мнению, причинность — это лишь повторяющееся сочетание явлений, из которого в человеческом разуме формируется «умственная привычка».
Так, когда человек многократно наблюдает, как огонь сжигает дерево, он привыкает связывать эти два явления между собой, и в его сознании возникает представление, что именно огонь является причиной горения. Однако, согласно Юму, эта связь не представляет собой объективной необходимости, существующей в самих вещах, а является лишь привычкой мышления, возникшей вследствие многократного повторения наблюдаемого опыта.
Позднее этот скептический подход получил дальнейшее развитие в трудах Джона Стюарта Милля, а также представителей позитивизма и современной эмпирической философии. Они ограничили познание рамками индукции и непосредственного опыта, объявив всё, что выходит за пределы чувственной проверки, бессодержательными рассуждениями или метафизикой, не способной дать достоверное знание.
С развитием промышленной революции и естественных наук именно такое эмпирическое понимание стало господствующим в современной западной мысли. Для многих философов и мыслителей экспериментальный метод превратился в полноценную материалистическую идеологию, то есть почти абсолютную систему отсчёта в объяснении реальности и монопольный источник знания.
Вследствие этого были обесценены многие области знания, не основанные на непосредственном эксперименте, такие как философия, логика, рациональное исследование, а также вопросы сокровенного и религии. Более того, некоторые гуманитарные науки — психология, социология и педагогика — были искусственно втиснуты в рамки естественно-научной экспериментальной модели, что привело к сведению человека лишь к его материальной стороне, лишив его духовного измерения и представления о его предназначении.
Со временем для некоторых направлений экспериментальный метод перестал быть лишь полезным инструментом изучения природы и превратился в полноценную материалистическую философию, стремящуюся ограничить знание исключительно тем, что можно наблюдать, измерить и подвергнуть эксперименту. Это привело к умалению роли разума как инструмента, способного посредством умозаключения достигать достоверного знания, а также открыло путь распространению атеизма, агностицизма и абсурдизма, поскольку всё, что не поддаётся непосредственной экспериментальной проверке, они стали либо подвергать сомнению, либо вовсе отрицать.
Таким образом, экспериментальный метод из полезного научного инструмента превратился в попытку монополизировать само определение знания и установить границы того, во что человеку дозволено верить, а что он обязан отвергнуть.
Вызов науки о системах экспериментальному редукционизму
Однако дальнейшее развитие самой науки постепенно показало, что, несмотря на все свои достижения, редукционистский метод не способен объяснить всё.
С развитием науки в XX веке, особенно при исследовании сложных систем — таких как экология, экономика, мозг, жизнь и сети, — стало очевидно, что одного лишь знания отдельных элементов недостаточно для понимания и прогнозирования поведения системы в целом. В сложных системах возникают качественно новые свойства — так называемые эмерджентные свойства, то есть свойства, присущие только системе как единому целому.Отдельные элементы могут быть полностью изучены сами по себе, но поведение всей системы остаётся непонятным до тех пор, пока не будут исследованы связи между её частями, способ их организации и взаимное влияние друг на друга.
Например, знания о каждом компоненте мозга по отдельности недостаточно для понимания сознания и разума. Точно так же знания об отдельных людях недостаточно для понимания поведения общества, поскольку отношения, организация и взаимодействие между его элементами способны порождать новые свойства, отсутствующие у каждого элемента в отдельности.
Поэтому в 1940–1950-х годах появились новые научные направления, среди которых теория систем и общая теория систем. Впоследствии они получили развитие в науке о сложности, искусственном интеллекте, теории сетей и кибернетике.
Эти направления подтвердили, что реальность нельзя понять лишь посредством её разложения на отдельные части. Необходимо также понимать общую структуру системы, её внутреннюю организацию, сети взаимного влияния, механизмы обратной связи и динамические отношения, которые и придают системе её целостные свойства.
В то же время в философии вновь развернулась дискуссия о природе причинности. В современной философской мысли появились концепции, оспаривающие понимание причинности, предложенное Дэвидом Юмом.
Так, ряд философов стали развивать так называемую философию сил или способностей (Ontology of Powers). Согласно этой концепции, вещи представляют собой не просто пассивные объекты, случайным образом вступающие во взаимодействие, а обладают реальными свойствами и способностями, позволяющими им воздействовать друг на друга и вступать во взаимодействие.
Так, например, огонь сжигает благодаря той природе, которой Аллах наделил его; вода утоляет жажду в силу своей природы; и вообще вещи обладают подлинными свойствами, благодаря которым между ними существуют реальные причинно-следственные связи, а не просто повторяющиеся явления, к которым человеческий разум лишь привык.
Таким образом, современная научная и философская мысль постепенно начала возвращаться к признанию того, что реальность представляет собой не совокупность разрозненных событий, а взаимосвязанные системы, основанные на реальных причинно-следственных отношениях внутри упорядоченной структуры.
Однако это развитие вовсе не отменило значение эксперимента и лабораторного исследования, а лишь выявило их пределы. Редукционизм по-прежнему остаётся полезным и важным инструментом для понимания простых элементов, однако сложные системы требуют, помимо этого, понимания взаимосвязей, организации и целостной структуры самой системы.
Поэтому сегодня многие исследователи сочетают изучение отдельных элементов с изучением системы как единого целого. Это ещё раз показывает, что реальность представляет собой не хаотично разбросанную материю, а взаимосвязанную систему, основанную на точных и упорядоченных причинно-следственных связях.
Влияние науки о системах на современную теорию познания
Значительный прогресс в понимании сложных систем и успешное применение этих знаний на практике ясно показали, что редукционистский метод ограничен и сам по себе недостаточен для полноценного понимания реальности, особенно когда речь идёт о системах, основанных на взаимосвязи, организации и взаимном влиянии их элементов.
Однако современная западная философская мысль не проявила достаточной интеллектуальной смелости, чтобы провести коренной пересмотр своих познавательных оснований. Напротив, она стала рассматривать науку о системах лишь как совокупность полезных практических инструментов и технических методов, не подвергая подлинному пересмотру саму теорию познания, которая ограничивает достоверное знание исключительно рамками непосредственного опыта.
Тем самым эта философская традиция продолжает оставаться пленницей материалистической эмпирической теории познания, лишающей разум его самостоятельного права быть источником достоверного знания.
С методологической точки зрения такой научный поворот должен был привести к восстановлению значения разумного метода и к признанию того, что человек приходит к знанию не только посредством наблюдения и эксперимента, но и посредством разумного мышления, анализа взаимосвязей, систем и причинно-следственных закономерностей.
Ведь сами сложные системы показали, что понимание реальности далеко не всегда достигается простым наблюдением за её отдельными элементами. Для этого необходимо также понимать целостную структуру и те связи, которые объединяют эти элементы.
Однако многие современные направления по-прежнему рассматривают разум лишь как инструмент, подчинённый опыту, а не как самостоятельное средство, способное посредством логического вывода достигать достоверного знания.
Поэтому экспериментальный редукционистский метод продолжает господствовать в их понимании знания, несмотря на то что само развитие науки уже выявило его пределы и неспособность объяснить многие сложные явления.
Отсюда становится очевидной необходимость заново определить подлинную сферу применения экспериментального метода, рассматривая его как важный и полезный инструмент для изучения природных явлений, поддающихся эксперименту и измерению, а не как единственный источник знания, обладающий монополией на объяснение всей реальности.
Наряду с этим возникает необходимость вернуть разуму и разумному методу мышления их должное место, признавая их способными понимать причинно-следственные связи и упорядоченные системы, а также достигать достоверного знания посредством логического вывода, которое не противоречит эксперименту, а дополняет его и выходит за его пределы там, где это необходимо.
Продолжение следует…
