Ваиль Султан
Ислам — это религия Аллаха, ниспосланная Им Пророку Мухаммаду ﷺ, чтобы решать проблемы человека и регулировать три вида его отношений: отношения с Господом, отношения с другими людьми и отношения с самим собой. Поэтому Ислам является всеобъемлющей религией, частью которой является государство. Это религия, установившая для уверовавших в неё нормы поклонения и нравственности, и государство, заботящееся о делах людей, судящее между ними согласно Исламу, выстраивающее отношения с другими государствами в соответствии с его законами и несущее послание Ислама всему миру.
Отсюда возникает важный вопрос: когда в современной мысли началась классификация Ислама, охватывающего вопросы управления, общества и общественных отношений, под названием «политический Ислам»? И что существовало до появления этой классификации?
Ислам не стал «политическим» лишь в XX веке. Новым явлением стала классификация политического Ислама как самостоятельного феномена в современной политологии и социологии, а также отнесение Ислама и опирающихся на него движений, действующих в политической сфере, к новым понятийным рамкам.
Одним из наиболее ранних документально подтверждённых академических употреблений этого термина, которое нам удалось обнаружить, является книга американского исследователя Мартина Крамера (Martin Kramer), опубликованная в 1980 году под названием «Political Islam» («Политический Ислам»). Однако само появление термина в современной литературе не означает, что исламская мысль признала его корректным понятием или что мусульмане до этого разделяли Ислам на «религиозный Ислам» и «политический Ислам». Существование и распространение термина — это одно, а обоснованность обозначаемого им понятия — совсем другое.
Отсюда возникает проблема: если Ислам в своём общем понимании охватывает частную и общественную жизнь человека и включает нормы, касающиеся управления, судопроизводства, экономики, международных отношений и многого другого, то что означает определение этой стороны Ислама как «политической»? Не предполагает ли этот термин разделение на религиозный Ислам и политический Ислам, словно политика — это нечто постороннее, добавленное к Исламу в современную эпоху?
Значимость этого вопроса возрастает, когда мы переходим от самого термина к движениям, которые стали так называть. Если «политический Ислам» — современный термин с неопределённым значением, то что мы подразумеваем, говоря о его успехе или провале? Достаточно ли исламскому движению попасть в парламент, сформировать правительство или достичь вершины власти, чтобы это считалось победой Ислама?
Или же речь идёт лишь о политическом успехе движения, действующего в рамках существующей политической системы, который вовсе не обязательно означает успех проекта, ради реализации которого, по утверждению самого движения, оно возникло?
Именно здесь начинается исследование главного вопроса: стало ли попадание некоторых «исламских движений» в институты современной политической системы победой Ислама или же победой политических движений, сумевших добиться успеха внутри системы, основы которой остались неизменными?
В вопросах управления и политики мусульманские учёные не использовали термин «политический Ислам» в качестве понятийной рамки. Они рассматривали их через понятия имамата, Халифата, шариатской политики и норм государственного управления.
Так аль-Маварди в своей книге «Аль-Ахкам ас-султания» («Нормы управления») рассматривает имамат, его функции, сохранение религии, исполнение предписаний и установление справедливости.
Ибн Таймия же говорит: «Руководство делами людей относится к величайшим обязанностям религии, и без него невозможно ни установление религии, ни упорядочение мирской жизни».
Что касается Ибн Хальдуна, то он определяет Халифат как «преемство Посланника Законодателя в деле охраны религии и управления мирской жизнью посредством неё».
Таким образом, мы видим, что мусульманские учёные не рассматривали управление и политику как сферу, добавленную к Исламу, и не считали их «разновидностью Ислама», противопоставленной поклонению и нравственности. Напротив, они исследовали их в рамках самой системы Ислама, используя понятия имамата, Халифата, шариатской политики и норм государственного управления.
Что же произошло в современную эпоху, что мы оказались вынуждены классифицировать движения, призывающие к применению Ислама в управлении, под названием «политический Ислам»?
От Халифата к современному государству
Крупнейшим изменением, с которым столкнулись мусульмане в современную эпоху, стал переход от политической системы, в которой Халифат, имамат и Шариат занимали центральное место в устройстве государства, к новой политической реальности — национальным государствам с собственными политическими границами, конституциями, институтами и современными правовыми системами. При этом единая политическая структура, объединявшая мусульман, утратила своё прежнее значение.
Отмена Османского Халифата 3 марта 1924 года стала решающим этапом этого преобразования. Турецкое национальное собрание упразднило должность халифа, и одновременно начали создаваться институциональные структуры, ориентированные на новую светскую систему. Последствия этого преобразования не ограничились Турцией: после падения Османского государства исламский мир оказался разделён на множество национальных государств и отдельных стран, каждое из которых имело собственную политическую и правовую систему. Эта новая реальность отличалась от той политической системы, которую рассматривали старые труды мусульманских учёных по политико-правовым вопросам Ислама.
В этом контексте современные исламские движения возникли как ответ на новую реальность. Одним из наиболее ярких примеров является движение «Братья-мусульмане», основанное Хасаном аль-Банной в Египте в 1928 году, то есть через четыре года после отмены Халифата. В академических источниках оно характеризуется как одно из старейших современных религиозно-политических движений. Изначально оно придерживалось реформаторского и призывного проекта, однако со временем его деятельность всё больше смещалась в политическую сферу.
На Индийском субконтиненте в том же историческом контексте возник проект Абу аль-Аля аль-Маудуди, основавшего в 1941 году исламское движение «Джамаат-и-Ислами». Он работал над переосмыслением понятия исламского государства в противостоянии национализму и современному государству. Специализированные исследования указывают, что проект аль-Маудуди не был простым буквальным восстановлением старой теории Халифата, а представлял собой попытку сформулировать модель исламского государства, способного функционировать в условиях современной государственности.
Иллюзия победы
Если появление современных исламских движений стало следствием новой политической реальности, то вопрос, который напрашивается сам собой, заключается не в том, как этим движениям удалось прийти к власти, а в том, к чему они изначально стремились.
Движение, исходящее из того, что Ислам — это не просто поклонение и нравственность, а всеобъемлющая система жизни, а управление должно основываться на исламской акыде, не может считать само по себе попадание в органы власти критерием успеха своего проекта. Ведь достижение власти — не конечная цель. Цель заключается в том, что именно эта власть будет делать и на каких основаниях она будет строиться.
Именно здесь возникла проблема, заслуживающая особого внимания. Некоторые исламские движения стремились действовать внутри существующих политических систем, участвовали в выборах и работе парламентов, вступали в союзы с различными политическими силами, а затем добивались прихода к правительству или занятия поста главы государства. Они исходили из того, что обладание рычагами власти позволит им впоследствии привести Ислам к власти.
Однако такой путь ставит принципиальный вопрос: если существующая система основана на принципах и понятиях, противоречащих представлениям, которыми руководствуется движение, возможно ли изменить эту систему, соблюдая её правила и механизмы, и при этом не допустить, чтобы соблюдение этих правил изменило сам проект?
Проблема заключается не в участии в выборах или работе парламента как таковых — ведь они являются средствами. Проблема возникает тогда, когда средство превращается в цель, а успех в получении голосов, мест и должностей становится мерилом силы исламского проекта.
Именно в этот момент начинается иллюзия победы: движение приходит к власти и полагает, что привело к власти Ислам, тогда как в действительности к власти могло прийти лишь исламское движение, действующее внутри политической системы, основы и законодательная база которой не изменились.
Поэтому необходимо различать два понятия: политический успех движения и успех того проекта, который оно провозглашает своей целью.
Движение может победить на выборах, получить парламентское большинство, сформировать правительство и даже добиться того, чтобы его представитель стал главой государства. Всё это действительно является политическим успехом. Но означает ли это непременно, что Ислам одержал победу?
Именно на этот вопрос необходимо ответить, а не подменять его другими вопросами: сколько мест получило движение, сколько министерских портфелей ему досталось и достигло ли оно вершины власти?
Если целью является установление правления, основанного на Исламе, то критерий успеха обязательно должен определяться тем, насколько эта цель достигнута, а не просто масштабом успеха, которого движение добилось внутри существующей политической системы.
В конечном счёте иллюзия победы заключается не в том, что исламские движения вышли на политическую арену или вошли в некоторые органы власти. Она заключается в том, что сам факт их прихода туда считают победой Ислама, хотя движение могло стать частью той самой реальности, которую изначально намеревалось изменить.
Когда движение привыкает к существующей реальности, перестраивает свой проект в соответствии с её условиями и ограничениями и интегрируется в её систему вместо того, чтобы стремиться изменить её, его приход к власти становится успехом самого движения как политического субъекта, но не успехом Ислама, знамя которого оно подняло.
Истинный провал в данном случае заключается не в поражении на выборах, не в потере парламентских мест и не в уходе от власти. Он заключается в отступлении от основы, которую Всевышний Аллах установил для Ислама: Ислам должен возвышаться и господствовать, не подчиняясь иному пути и не сливаясь с ним.
Всевышний Аллах сказал:
هُوَ ٱلَّذِيٓ أَرۡسَلَ رَسُولَهُۥ بِٱلۡهُدَىٰ وَدِينِ ٱلۡحَقِّ لِيُظۡهِرَهُۥ عَلَى ٱلدِّينِ كُلِّهِۦۚ وَكَفَىٰ بِٱللَّهِ شَهِيدٗا ٢٨
«Он — Тот, Кто отправил Своего Посланника с верным руководством и религией истины, чтобы возвысить её над всеми религиями. Достаточно Аллаха как Свидетеля!» (48:28).
Ислам был ниспослан не для того, чтобы стать одним из элементов другой системы, и не для того, чтобы занять место внутри системы, противоречащей его основам, а затем назвать это своей победой. Напротив, он пришёл для того, чтобы самому стать мерилом, по которому оцениваются пути и системы, а не для того, чтобы приспосабливаться к ним.
Поэтому правильный вопрос, который следует задавать, говоря об успехе исламских движений, заключается не в том, пришли ли они к власти, сколько мест получили и сколько лет удерживали власть. Вопрос заключается в другом: сохранили ли они свою цель? Следовали ли они своему пути в соответствии с методом Ислама? Стал ли их приход к власти шагом к возвышению Ислама или же они интегрировались в существующую реальность, которая сумела изменить их прежде, чем они смогли изменить её?
Движение может победить, придя к власти. Получение большинства может стать политическим успехом. Формирование правительства может стать партийным достижением. Однако не всякий политический успех является победой Ислама, как и не всякое политическое поражение означает провал исламского проекта.
Именно в этом и заключается истинное различие между иллюзией победы и реальностью провала.
