Саир Саляма, Абу Малик
Сегодня мировая система переживает упадок — не всегда в виде громких потрясений, а зачастую через накапливающиеся трещины, постепенное обнажение слабости американской гегемонии и ожесточённую конкуренцию между государствами и силами, стремящимися занять своё место в мире, который формируется заново. В такие моменты судьба народов определяется не тем, сколько у них надежд и ожиданий, а тем, обладают ли они политической волей и способны ли воспользоваться историческими возможностями, прежде чем их время безвозвратно уйдёт.
Однако трагедия мусульманского мира заключается не в отсутствии факторов силы, а в наличии правителей, которые этой силы не видят, а если и видят, то не осмеливаются встать на её сторону. Так Пакистан, обладая огромным демографическим и военным потенциалом, а также стратегическим положением, по-прежнему втягивается в роль посредника, действующего в ритме американских интересов, вместо того, чтобы взять на себя ведущую роль и стать лидером, вставшим на сторону Уммы и её интересов. Египет же, обладая своим историческим, политическим и географическим весом, в переломные моменты продолжает стремиться восстановить пошатнувшееся американское влияние, вместо того, чтобы осознать происходящие перемены и понять, что зависимый никогда не создаёт будущее — он лишь отсрочивает падение своего хозяина.
Опорным государствам мусульманского мира недостаёт не территории, не богатств, не народов и не армий. Им недостаёт руководства, способного правильно взглянуть на самих себя и поверить, что эта Умма имеет право быть вершителем истории, а не её сырьевым материалом. Что же касается нынешних правителей, то зависимость настолько развратила их, настолько измельчила их души, что они уже видят себя лишь исполнителями чужой воли, свои страны — лишь площадками для обслуживания чужих интересов, а Умму — лишь массой, которую необходимо держать под контролем, а не освобождать её потенциал.
И всё же возможность ещё не упущена. Более того, вполне возможно, что сегодня Умма стоит на пороге одного из величайших моментов освобождения в своей новейшей истории. Мир формируется заново, американская гегемония разрушается, а политический вакуум становится всё шире. И потому позорно, что Умма Ислама остаётся привязанной к воле правителей, которые тащат её за повозкой, катящейся к гибели. Болезнь заключается в правителях, а лекарство — в сознательности Уммы: в таком сознании, которое распознаёт место предательства, видит источник силы и понимает, что тот, кто обладает всеми предпосылками для возрождения, не имеет права соглашаться на положение зависимого.
