بِسۡمِ ٱللَّهِ ٱلرَّحۡمَٰنِ ٱلرَّحِيمِ
Анализ глобального сдвига: от «американской модели Ближнего Востока» к постоднополярному миру
Профессор Мухаммад Малкави
Введение: Эпоха заката
С момента окончания «Холодной войны» казалось, что Соединённые Штаты достигли вершины своего мирового господства.
Советский Союз распался, социалистические системы рухнули, был провозглашён «конец истории», о котором писал Фукуяма, а либеральный американский порядок стал представляться единственно возможной моделью устройства мира. Однако именно Ближний Восток — регион, на котором зиждились основные опоры этой гегемонии, сегодня оголяет трещины всей этой конструкции.
Последние два десятилетия XXI века выявляют радикальный перелом: стремительное американское отступление и распад регионального порядка, на котором западное господство держалось около семидесяти лет. Автор книги называет это явление «усилением геополитического вакуума на Ближнем Востоке». Речь идёт не об отсутствии сил как таковых, а об утрате способности к управлению и контролю, о разрушении системы влияния, которая ещё недавно казалась прочной и незыблемой.
От вершины к упадку
В 1990-е годы Вашингтон действовал как единственный управляющий международным порядком. Он принимал решения о войне и мире, вводил санкции, свергал режимы и заново «пересобирал» государства. Но войны, которые США позже начали — от Афганистана и Ирака до так называемой «войны с терроризмом», — из инструментов доминирования превратились в источник кризисов. Америка вышла из них измотанной, неспособной навязать свой порядок, утратившей доверие и обременённой колоссальными экономическими и моральными издержками.
Автор отмечает: «Конец империй начинается не извне, а с момента зависимости от силы». Вашингтон поразил именно этот недуг, когда он вообразил, что контроль может быть вечным, а денег, медиа и оружия у них достаточно, чтобы развернуть ход истории в свою пользу.
Но события, начиная от падения Кабула до ослабления американского влияния в Ираке, Сирии и Йемене, показали, что сила, лишённая моральных основ, превращается в бремя для своего носителя.
Крах «американской модели Ближнего Востока»
Книга показывает, что центральным столпом американской гегемонии была так называемая «модель Ближнего Востока (4+2)»: управление регионом через четыре региональные силы — Иран, Турцию, Саудовскую Аравию и «Израиль» — под надзором двух мировых держав, США и России. Эта формула позволяла Вашингтону контролировать энергетические потоки, предотвращать надрегиональные союзы и удерживать конфликты в пределах «управляемых рамок».
Однако эта конструкция начала рушиться изнутри:
- Турция постепенно соскользнула с атлантической оси к самостоятельному колеблющемуся курсу между Москвой и Пекином.
- Иран выстоял под санкционным давлением и расширил своё влияние в Ираке, Сирии, Ливане и Йемене.
- Саудовская Аравия стала диверсифицировать свои союзы после утраты доверия к американским гарантиям безопасности.
- «Израиль» погрузился во внутренние противоречия и погряз в открытом противостоянии в Газе, Ливане и на Западном берегу, что выявило пределы его военных возможностей.
- Что касается России, то после военного вмешательства в Сирию в 2015 году она перестала быть «вторичным гарантом» и превратилась в полноценного политического и военного соперника США в самом сердце региона. Так основы американского порядка начали разрушаться изнутри, и Вашингтон оказался неспособным навязывать свою волю даже союзникам, не говоря уже о противниках.
Геополитический вакуум: когда обеспечивающая порядок сила теряет своё влияние
То, что автор называет «геополитическим вакуумом», это не отсутствие сил в материальном смысле, а утрата способности управлять их балансом. Американская мощь по-прежнему велика, но она больше не способна задавать направление событиям. Вашингтон лишился своего главного инструмента — гегемонии в формировании нарратива.
Ранее любой кризис интерпретировался сквозь призму американского взгляда — от войн в Персидском заливе до «Арабской весны». Сегодня эта монополия разрушена: теперь у народов есть собственные платформы, и мир наблюдает за войной в Газе, в Украине или в Судане с разных точек зрения, а не только через призму Белого дома.
Этот вакуум необязательно должен быть заполнен новой доминирующей силой. Он может превратить регион в открытую арену соперничества между множеством игроков: России и Китая, Ирана и Турции, а также негосударственных акторов.
Тем не менее, автор видит в этом редкий исторический шанс, поскольку упадок американской гегемонии открывает путь к переосмыслению регионального порядка на новых основах.
Ближний Восток в меняющемся мире
В постоднополярном мире Ближний Восток перестаёт быть периферийной ареной и становится ключевой точкой переустройства международного порядка. Именно здесь сходятся энергетические войны, борьба за морские коридоры, технологии и инфраструктуру.
Однако принципиальное отличие состоит в том, что региональные государства после десятилетий зависимости начали обретать геополитическое самосознание и искать независимости в принятии решений.
Автор отмечает: «Новое поколение лидеров региона больше не воспринимает Вашингтон как единственный источник безопасности, а всё чаще рассматривает его как один из источников угроз». Отсюда и возникает феномен гибких союзов:
- сближение Саудовской Аравии и Ирана при посредничестве Китая;
- постепенное турецко-египетское потепление;
- вхождение Индии, Китая, ОАЭ и России в новые экономические блоки, такие как БРИКС.
Всё это перекраивает ментальную карту региона: «лояльность» больше не постоянна, а «оси» — не замкнуты. Впервые за столетие Ближний Восток начинает мыслить вне рамок карты Сайкса–Пико и искать балансы, которые он вырабатывает самостоятельно.
Иллюзия силы: когда империя не умеет отступать
Парадокс, который автор тонко подмечает, заключается в том, что Соединённые Штаты осознают собственный закат, но не знают, как отступить. Великие империи умирают не тогда, когда их побеждают, а тогда, когда они упорно настаивают на том, чтобы оставаться прежними.
Отсюда и хаотичная политика Вашингтона: бесплановый выход из Афганистана; санкции, теряющие эффективность; безусловная поддержка «Израиля», несмотря на моральные и политические издержки; попытки вернуть влияние через краткосрочные, сугубо прагматичные альянсы.
Но эти шаги больше не ведут к гегемонии, а лишь усиливают глобальное ощущение необходимости альтернативы. Каждое оборонительное движение США становится ещё одним шагом к подрыву их собственного влияния.
Геополитический вакуум или рождение нового порядка?
Автор задаёт ключевой вопрос: действительно ли мы наблюдаем геополитический вакуум, или же перед нами рождение нового, многополярного порядка?
По его мнению, вакуум не всегда несёт угрозу — он может стать моментом закладки нового фундамента. Американская гегемония заморозила ход истории в регионе, сохраняя искусственный баланс сил. Сегодня её ослабление возвращает народам способность к самостоятельной активности и открывает путь к более естественному региональному устройству, основанному на множественности сил, а не на их подчинённости.
Однако этот шанс, как подчёркивает автор, зависит от способности народов выработать собственный независимый идеологический проект, а не просто сменить одного покровителя на другого. Если Ближний Восток перейдёт от зависимости от Вашингтона к зависимости от Пекина или Москвы, вакуум не будет заполнен — изменится лишь его внешность.
Политический Ислам и возвращение к самопознанию
На фоне этих трансформаций автор считает, что главный вакуум — не политический, а идейный. Уход американской гегемонии освобождает пространство для региональных сил, но пока не привело к созданию целостного идеологического проекта.
Отсюда извечный вопрос возвращается в новой форме: способна ли Исламская Умма предложить миру собственное видение?
Исламские движения, несмотря на их маргинализацию, репрессии и демонизацию, по-прежнему представляют собой нравственно-духовный резервуар, который может заполнить этот вакуум. Однако автор предостерегает: возвращение к самопознанию не означает замкнутость или исторический романтизм. Речь идёт о превращении исламской идеи в современный политический проект, способный конкурировать на международной арене, эту модель автор называет моделью «1+0»: системой самодостаточности, не нуждающейся во внешнем гаранте.
Конец гегемонии и начало новой истории
В конце книги автор выходит за рамки Ближнего Востока и говорит о мировом порядке в целом: «Эпоха империй, управляющих миром из одного центра, завершилась. Мир вступает в фазу многополярности, где баланс формируется через взаимодействие, а не через навязывание».
Этот момент — момент падения американской гегемонии — является не просто политическим событием, а цивилизационным переломом, заново определяющий смысл и природу силы. Когда Вашингтон отступает, главный вопрос уже не в том, кто заполнит вакуум, а в том, какая идея поведёт мир после заката западного либерального проекта.
Именно здесь, по мнению автора, и кроется исторический шанс для Исламской Уммы — предложить человечеству альтернативную модель, сочетающую духовность, справедливость и разум и способную вывести мир из спирали потребительства и разложения, порождённой цивилизацией, движимой утилитаризмом.
Заключение: вакуум — это не конец
Американская гегемония напоминала низкую крышу над народами региона: она защищала от бури, но не позволяла выпрямиться. Сегодня, несмотря на хаос и кровопролитие, эта крыша начала трескаться.
И, возможно, её обрушение, при всей опасности этого, вполне может стать началом подлинной истории региона.
Ибо вакуум, как пишет автор, «это не конец будущего, а конец застоя». И если это пространство не будет заполнено собственным справедливым проектом, его своими проектами заполнят другие. Однако нынешний момент впервые за сто лет даёт Ближнему Востоку шанс выстроить баланс самостоятельно, а не быть перекроенным извне.
Таким образом, конец американской гегемонии — это не трагедия для мира, а начало новой истории... Истории, которую Восток, возможно, напишет сам, а не станет тем, на ком пишут историю.
