Устаз Мунажи Мухаммад
Война идей и умов против исламской мысли и исламского просвещения достигла своего пика к концу прошлого века. Тогда Запад осознал, что исламскую идеологию невозможно уничтожить. С целью противостоять исламской мысли, которая вновь обрела жизненность и действенность, были совершены попытки разрушить понятия Ислама, представляя результаты применения секуляризма как последствия Ислама.
Одним из самых разрушительных инструментов современности стало то, что в философском и секулярном словаре носит название «исламизация знания» и «обновление исламской мысли». В поле исламского знания с целью борьбы с Исламом был посажен росток чуждой мысли и просвещения. Была заложена бомба, под воздействием которой среди мусульман стали появляться искажённые умы, которые создали мыслительные движения и школы, а также политическую деятельность, названную «реформистской».
Горькая правда заключается в том, что мы оказались перед мыслительно-культурным течением и политическим движением, которое стремится «реформировать» секулярное неверие средствами секулярной мысли и изнутри секулярной системы. Эта философия держится на трёх векторах:
1. Попытка исправить то, что невозможно исправить.
2. Сохранение того, что должно быть изменено.
3. Мышление по правилам секулярного куфра изнутри секулярной клетки.
Всё это делается ради воспроизведения секулярного куфра как системы, порядка, мысли и идеи. Это мыслительное течение и политическое движение продолжает существовать, раз за разом используясь для «переплавки» провалившейся секулярной системы под видом «реформы».
Наше исследование посвящено подходу, который получил название «исламизация знания» и «обновление исламской мысли»; тому, что родилось из него, как реформистские движения; тому, чтобы пролить свет на представителей этой школы.
О методе и подходе
Идея «реформ» в исламских землях появилась и выросла как инструмент западного секулярного вторжения в области просвещения. Её семя — это западный ориентализм, который был основан на подрыве основ исламской жизни и искажении установлений чистого Шариата, а также на внедрении секулярной мысли и подготовке к призыву к принятию секулярного просвещения и западной культуры под лозунгом «реформ». К способам этого вторжения, замаскированного «реформами», относится: покровительство западной ориенталистской школой группе деятелей из мусульман и христиан, чтобы они стали авангардом разрушения исламской жизни, а также внесение смуты в исламскую мысль и просвещение и продвижение ориенталистских сомнений, которые бьют по Исламу и приукрашивают яд западной секулярной мысли.
Первым «ростком» ориентализма и продуктом вторжения секуляризма на земли и в умы мусульман были: выпускник аль-Азхара Рифаа ат-Тахтави, аль-Афгани и его ученик Мухаммад Абдо и Рашид Рида. Все их мыслительные и политические усилия были направлены на секуляризацию жизни мусульман через так называемую «реформу плачевного положения мусульман» посредством заимствования западной секулярной мыслительной и политической системы, культуры и цивилизации.
Мир уже стал свидетелем провала и культурного банкротства секулярной системы как на собственных землях, так и на землях мусульман, а также стал свидетелем дуновения ветра перемен на основе Ислама и возрождения исламского знания как идеи и метода при наличии сознательной, искренней группы, несущей чистый проект Ислама. После этого положение перешло от состояния мягкого культурного вторжения, где средством и инструментом были служащие колонизатору режимы, к изнурительному культурному вторжению и ожесточённой войне идей и умов. Главная цель — противостоять и остановить напор исламской мысли коварными методами, при этом сохранив заголовок «реформа-ислях», но наполнив его ещё более скрытыми, ядовитыми, разрушительными и подрывными смыслами.
Перед лицом культурного провала и банкротства на фоне возвращения исламской мысли секулярный Запад взял в качестве инструмента не прямое нападение на Ислам, а его искажение и подтасовку. То есть он принялся искажать исламские понятия, заворачивая их в исламскую обёртку так, чтобы они соответствовали западному секуляризму и выглядели «съедобными».
Запад изобрёл новый секулярный способ вторжения в область просвещения и новаторский инструмент своей войны — то, что получило название «исламизация знания» и «обновление исламской мысли». Он выбрал броские лозунги, чтобы разрушить психологические барьеры перед впитыванием ядовитых секулярных понятий. Данный термин впервые появился на арене мысли в 1980-е годы прошлого века, а затем развился в мыслительное течение, реформистскую школу и «вторую волну» секулярной реформы.
Был выбран иной метод и иной подход к «реформе» (т.е. вторжению) через исламизацию секуляризма, ложно утверждая, будто понятия западной секулярной мысли уходят своими корнями в исламскую мысль и исламское просвещение. В действительности же это очередной обман и попытка ввести в заблуждение мусульман. Мы наблюдаем повторное вторжение западного секуляризма в наследие просвещения и продвижение чуждого под видом «иджтихада», «обновления» и «порождения современного исламского мышления», которое якобы касается проблем эпохи, новых вопросов и нынешних кризисов.
Разрушение идеи
Проект исламизации знания подразумевает существование знания, которое нужно «исламизировать». Однако речь, конечно, не об исламском знании, иначе разговор об исламизации был бы бессмыслицей. Значит, речь о знании вне поля Ислама. А поскольку западная секулярная система и просвещение доминируют и управляют нашей жизнью, то знание, которое подлежит исламизации, несомненно, связано с западным секуляризмом. «Исламизация» здесь касается западного проекта и его плана, направленного на реабилитацию и перезапуск обанкротившегося, провалившегося секулярного продукта. Исламизация знания подразумевает сохранение секулярного культурного ядра в исламской терминологической обёртке, которая не оказывает никакого влияния на смысл и содержание.
Один из вовлечённых в проект исламизации знания, Таха Джабир аль-Альвани, глава Международного института исламской мысли в Вашингтоне и председатель Совета по фикху Северной Америки, в своём исследовании «Реформа исламской мысли: между возможностями и препятствиями» показывает метод и подход исламизации знания и вскрывает суть проекта: его цель — заново «вдохнуть дух» в рассыпающуюся философию и мысль западного секуляризма, «зарядив» их знаниями из исламского просвещения и исламской мысли. Далее — реабилитировать и продвинуть это на исламской мыслительной площадке как изобретение, основание и обновление исламской мысли, чтобы выйти из состояния упадка и «исправить» плачевное положение.
В частности, автор исследования пишет: «Поэтому вопросом, который Международный институт исламской мысли взял на себя как ответственность и стал проповедовать, является вопрос реформы методологий мышления и исламизации знания. Это один из вопросов, который сегодня настойчиво всплывает на поверхность. Он рассматривается институтом как одна из важнейших основ полноценного современного исламского культурного проекта как альтернативы западному проекту. Ведь взаимодействие с ним причинило нашей Умме сильные страдания во всех его отношениях из-за несоответствия Акыде Уммы, игнорирования её психологического и социального уравнения и пренебрежения её культурно-исторической личностью».
Затем проект обнажает своё уродливое западно-секулярное лицо, даже укутавшись покрывалом «исламизации». Как пишет Таха Джабир аль-Альвани: «Этот проект считает, что отправной точкой всякой исламской реформы и подъёма является реформа методологий мышления у мусульман; построение исламского культурного порядка (то есть реформирование и очищение мысли) для достижения исламской подлинности; исправление культурного взгляда и построение разума, способного вдохновляться подлинностью, усваивать и воплощать модерн в полноценном современном исламском культурном проекте, освобождённом от кризиса и иллюзий мысли, от ошибок и отклонений метода… особенно учитывая, что вопрос реформы методологий исламской мысли и исламизации знания не получил должного внимания и не достиг влияющих позиций в жизни мусульман, несмотря на свою важность и необходимость. И хотя эта площадка постоянно не была лишена попыток, они не выходили за рамки индивидуальных усилий».
Если кратко, то задача реформы заключается в «исламизации знания» и «обновлении исламской мысли», а её цель — снова дать попробовать мусульманам уже отвергнутый однажды западный секуляризм (модерн), добавив в него исламские «приправы». Эти реформаторы хотят снова сделать секуляризм «съедобным» благодаря тому, что один из учредителей Международного института исламской мысли назвал «вдохновлением подлинностью и перевариванием модерна и воплощением их вместе».
С началом войны идей и умов, которую Запад объявил в конце прошлого века, он изобрёл новые способы и механизмы мыслительного обмана, опираясь на идею критики секуляризма изнутри него самого и по его же правилам, чтобы заново усилить расшатанный фундамент секуляризма и добиться его копирования со стороны разных школ в странах мусульман.
Так «реформаторы», представители школы исламизации знания и обновления исламской мысли, были выставлены как критики западной секулярной мысли. Но их критика была не опровержением секуляризма и не объявлением разрыва с ним. Скорее, это продолжение и подражание течению, возникшему в западной секулярной философии и мысли, которое критикует секуляризм изнутри секуляризма. А делается это в попытке подлатать дефекты и кризисы секуляризма после резкого падения и после того, как он дошёл до абсолютного нигилизма, лишённого ценностей и морали.
Первая критика секуляризма была чисто западной. Появилась она во Франкфуртской школе — западном секулярно-философском течении. Возникло это течение в Германии в начале XX века после шока Первой мировой войны и после оглушительного провала западного секуляризма в решении «вопроса человека». Провал отчётливо прослеживался в чудовищных зверствах Запада в период войны. Это течение особенно распространилось в Институте социальных исследований при Франкфуртском университете в 1923 году. Затем теории, критикующие секулярный модерн и его разрушительные результаты, расплодились в Британии и Америке.
Франкфуртская школа не ставила целью разрушить секуляризм, но жёстко критиковала его изнутри и его же инструментами. Одновременно она восхваляла философскую и рациональную ценность секуляризма и упрекала его в сухом, механистическом, материальном мышлении, к которому пришёл западный разум, полностью лишившись гуманных и нравственных ценностей. Целью критики была попытка восполнить несостоятельность и неспособность материальных и технических наук в решении человеческой проблемы. Для этого понадобилось «вживить» некоторые гуманные и нравственные ценности в секулярную систему, чтобы вдохнуть душу в мёртвое тело, желая исправить ущербность, провал и банкротство в области культуры и просвещения.
И эти секулярные инструменты используются центрами западной секулярной мысли для реабилитации секулярного проекта после его культурного и политического провала в исламских странах. А также они используются для продвижения проекта через учебные программы, материалы, университетские диссертации и исследования. Вместе с этим выводится течение, которое заняло сцену, заявляя, будто оно «исправляет дефекты мусульманского разума», чтобы вытащить его из состояния упадка, стагнации, мыслительной лени и слепого подражания к состоянию возрождения, мыслительного подъёма, возрождения и созидания. При этом используются те же самые секулярные инструменты и достигается та же самая секулярная цель — «облагородить» западную секулярную мысль, особенно политическую, и привить ей духовные и нравственные ценности.
Сегодня же мы наблюдаем копию Франкфуртской школы в исламской среде. И нынешняя среда потребовала, чтобы такие духовные и нравственные ценности были из Ислама. То есть, чтобы система оставалась секулярной, как и режим, а во главе его стоял такой, как Эрдоган, который молится, красиво читает Коран, не прелюбодействует, не пьёт алкоголь и не ведёт себя непристойно, однако правит мусульманским народом по всем законам неверного секуляризма. Такой утверждает и узаконивает ростовщичество и азартные игры, владение капиталистическими компаниями и богатствами мусульман; узаконивает блуд, извращения, распутство, смешение между полами (ихтилят), отсутствие покрывала, оголение, наготу и всякое развратное «искусство», а его армия присоединяется к колониальным войнам Америки, сам же он вовлекается в «Совет безопасности Запада» и «Организацию наций Запада», не помогая угнетённым мусульманам Газы, Бирмы и Восточного Туркестана, следуя западному международному порядку.
Итак, это «реформистское» течение критикует секуляризм, иногда весьма жёстко, но не ради его опровержения, разрушения и разрыва с ним, а ради его, как утверждается, «исламизации», и в соответствии с тем, чему его «обучают» через ядовитые секулярные учебные программы в странах мусульман. Это течение не основало ничего, кроме секулярного, и уж точно не основало ничего исламского. Скорее, оно строит секуляризм, прикрытый исламским платком, и этот платок — лишь завеса, скрывающая его секулярную сущность.
Положение и образец
Реформистская личность в рамках этой философии вовлекается в проект «исламизации знания» и «обновления исламской мысли» посредством механизмов секуляризма. Первый может иметь доброе намерение, эта категория страдает от острого искажения в просвещении и мысли из-за концентрированного вливания философии «исламизации знания» через специализированное обучение в этой и иных областях западного секулярного просвещения, даже через так называемые «исламские исследования», пропитанные ядами западного секулярного просвещения. Второй же осознанно присоединяется к вражескому лагерю, погружается в западный проект и его войну против Ислама и Уммы, продав свою совесть. Итог остаётся один: обе категории являются оружием Запада в войне идей и умов. Так происходит секуляризация мусульман через высушивание корней Ислама и веры и накачивания их ядовитыми секулярными понятиями.
Такие личности смотрят на Ислам через призму философии западной секулярной мысли и её правил. Их взгляд на Ислам является исключительно философско-секулярным, а не усулийским, фикховским или шариатским. Их путь «исламизации знания» и «обновления исламской мысли» скрывает мыслительное поражение и пустоту в просвещении, толкающее их к унижению Шариата. Самое мягкое, что можно сказать об этой «исламизации знания» — что она не исламская, а секулярно-неверная, противоречащая Исламу. Ещё позорнее — их попытка обвинения Ислама в неспособности решать проблемы эпохи и в том, что исламская мысль и исламская культура якобы «устарели» в мысли и просвещении. В своей идейной ущербности они винят исламскую мысль и просвещение. Если бы они уловили суть упадка, то осознали бы, что проблема в их умах, неспособных подняться до уровня Ислама, мысли и просвещения, чтобы сформироваться по его правилам, основам и нормам. И тогда они очистились бы от скверны секуляризма как философии, мысли и культуры. Только так умы созреют, а их плодом станут выдающиеся учёные усуля и муджтахиды-факихи, которые выведут из чистого источника фикх, способный решить все вопросы жизни и вывести Умму и всё человечество из тьмы сокрушительных кризисов западного секуляризма.
Довольно показывать своё мыслительное унижение, бросаясь в погоню за провалившимися теориями секуляризма и принимая философию поражения. Секулярный разум со своим рационализмом потерпели неудачу в решении человеческой проблемы и дилеммы. Не настало ли время выплюнуть эту больную и бесплодную рациональность?! Очевидно, они заражены вирусом секулярного рационализма. Но у них же есть точное мерило — это чистый разум. Они помещают Ислам в свои мыслительные шаблоны, согласованные с этим секулярным разумом, и истолковывают понятия Ислама по этим шаблонам. В результате этот больной разум производит свои «рациональные основы», «рациональный фикх», своё «рациональное толкование» и свой «рациональный язык», где появляются такие понятия, как «исламизация знания», «обновление исламской мысли», «принятие целей Шариата как источника законодательства», «коллективный иджтихад», «современное чтение языка и текста», «фикх реальности», «фикх взвешиваний и итогов» и т.д.
Эти пораженцы взяли первый фундамент секуляризма — разум (рационализм) — в качестве основы и источника своих знаний. Хотя они утверждают, что отошли от модерна и секуляризма и критикуют их, всё же они подвержены и взаимодействуют с его мыслительными постулатами, делая разум основой порождения знания, даже если внутренне признают, что Коран — высший ориентир и книга наставления и руководства. Но на деле они строят особое видение, где высшим ориентиром является их больной разум. Они не выводят шариатские усулистские правила, организующие и управляющие их постижения, и не выводят шариатские постановления как фикх для жизненных вопросов. Напротив, они исходят из ядовитой секулярно-ориенталистской посылки, будто исламская мысль страдает от острых дефектов и «перестала соответствовать эпохе», будто необходимо смешать с ней философские и просветительские взгляды извне, чтобы исправить, как они утверждают, «недостаточность знания». Затем они привносят философские, мыслительные и просветительские взгляды из западной секулярной системы как особый продукт западного разума. То есть основа, если она вообще есть, рационально-секулярная, а Ислам нужен лишь для придания секулярному продукту духовно-нравственного привкуса.
Подобный разум видит в Коране один из источников своих знаний, пусть и высший, но рядом с ним — секулярные источники, включая секулярные гуманитарные науки (психология, социология, педагогика…), которые она в действительности считает практическим источником систем жизни (конституция и законы, демократия, права человека, рыночная экономика, международное право…), а функция Корана — придать им духовно-нравственный оттенок.
«Реформа», согласно взгляду этой больной бесплодной школы, состоит в «улучшении нравов» мусульманина и возвышении его духовных ценностей посредством его индивидуальных поклонений, чтобы «облагородить» и «дисциплинировать» секулярную жизнь. В то же время вся жизнь человека течёт в секулярных системах, которые и управляют его мышлением, чувствами и склонностями.
Эти «реформисты» не видят в секуляризме куфра, не видят куфра в акыде отделения Ислама от жизни и политики, они не видят куфра в демократии, в секулярных правах человека, в секулярных свободах, не видят куфра в секулярной рыночной экономике, в секулярном колониализме… Они видят в этом общечеловеческий мыслительный плод, общечеловеческое просвещение и общечеловеческую культуру. Они считают это дозволенным как для себя, так и для других. Они полагают, что в этом есть некоторые недостатки, как в любом человеческом рассуждении. В своём больном понимании они практически считают секуляризм одной из дверей к промышленности и науке, даже если теоретически заявляют, что он относится к области просвещения. Они не понимают, что просвещение — это религия. Это и есть полная мыслительная и просвещенческая слепота, ведь они не замечают семени куфра — вытеснения Ислама из жизни.
Лидерами проекта «исламизации знания» являются: Исмаил Раджи аль-Фаруки (Америка), один из первых теоретиков 1980-х годов исламизации знания и обновления исламской мысли, который изучал философию в Американском университете Бейрута, затем в Университете Индианы в США и получил докторскую степень по философии в Гарвардском университете; Сейид Мухаммад Накиб аль-Аттас (Малайзия), который учился в Университете Макгилла в Канаде, одном из самых известных западных университетов по религиоведению, затем получил докторскую степень в школе востоковедения и африканистики Лондонского университета; а также Таха Абд ар-Рахман (Марокко), Мухаммад Аммара (Египет) и Таха Джабир аль-Альвани (Америка). Всех их объединяет одно и то же секулярное видение — религия не способна решать жизненные вопросы, даже если они теоретически заявляют о её превосходстве. Поэтому якобы есть необходимость в секулярных знаниях, связанных с вопросами общества и системами жизни (секулярные гуманитарные и социальные науки) после их «исправления» посредством прививки исламских духовных и нравственных ценностей под эгидой проекта «исламизации знания» и «обновления исламской мысли», чтобы «постучаться в дверь возрождения» и «выйти из кризиса упадка».
На самом деле, это лишь жалкая, безнадёжная попытка соединить две противоречащие системы, где каждая имеет своё просвещение. Корень первой — божественное Откровение, а корень второй — выдуманный человеком и враждебный к Откровению. И это лишь попытка склейки просвещений, где сторонники секулярной идеи насильно пытаются объединить противоречия. Они хотят немного исламских духовно-нравственных ценностей смешать с материальными секулярными системами, чья философия яростно отвергает принадлежность этих ценностей Исламу.
Наиф ибн Нахар из Катара — один из нынешних учеников этой школы, едва ли не «самый успешный ученик» и копия первого теоретика и своего учителя Исмаиля Раджи аль-Фаруки и другого теоретика Сейида Мухаммада Накиба аль-Аттаса. Он повторяет многие их идеи об исламизации западных знаний, особенно «социальных наук». В своей книге «Интерактивная адаптация социальных наук к местному контексту» он пишет: «Необходимо адаптировать социальные науки к местному просвещению и социальной жизни вместо слепого подражания западным моделям». «Местная адаптация» здесь означает сделать некоторые взгляды частью политической системы и системы просвещения у мусульман: как учебный предмет для познания и воспитания и как источник системы жизни.
Что касается демократии, Наиф ибн Нахар считает, что «западная демократия», продвигающая права человека и индивидуальные свободы, проигнорировала «коллективные права» и «социальную справедливость», что привело к «социальным неравенствам» и «общественным расколам». Поэтому он видит необходимость «разработать исламскую демократическую модель», которая учитывает «социальную справедливость», «равенство» и «коллективную ответственность». Он не порицает демократию за куфр в её философии. Напротив, он видит в ней систему правления для нашей жизни, в которой нужно активировать некоторые упущенные стороны, «облагородив» демократию средствами секулярной мысли, а затем заново продвигать её под именем «исламской демократии», форма которой была переформатирована через машину «исламизации знания» и лабораторию «обновления исламской мысли».
Это были некоторые примеры из школы «исламизации знания» и «обновления исламской мысли» и основанной на них идеи «реформы». Все они являются продуктом секулярной школы, укоренившейся на землях мусульман после колонизации и установления учебных программ согласно секулярной философии отделения Ислама от жизни. Подобные склады ума и примеры мышления сформировались, чтобы быть частью западного секулярного проекта, а не его противником. Секулярная школа не стала бы создавать исламские менталитеты, противоположные себе, которые стремились бы разрушить её философию, образ мышления и образ жизни.
Было бы мыслительным безрассудством и легкомыслием под предлогом «хорошего мнения» смотреть на лезвие идей своими чувствами, а на эти продукты — как на камни в процессе исламского строительства. Напротив, они — орудие разрушения, и нет никакой пользы ни от их доброты, ни от порочности, так же как нет им оправдания в невежестве. И нет оправдания нам в хорошем мнении о них и доверии им. Ибо наша проблема — это вопрос чистого Ислама и полной веры, не принимающей и вес пылинки куфра. Мы говорим о масштабах землетрясения:
فَمَن يَعۡمَلۡ مِثۡقَالَ ذَرَّةٍ خَيۡرٗا يَرَهُۥ ٧ وَمَن يَعۡمَلۡ مِثۡقَالَ ذَرَّةٖ شَرّٗا يَرَهُۥ ٨
«Тот, кто сделал добро весом в мельчайшую частицу, увидит его. И тот, кто сделал зло весом в мельчайшую частицу, увидит его» (99:7,8).
В заключение
Сынам Ислама необходимы мыслительные потрясения и молния просвещения, чтобы пробудить то, что угасло в их умах, и напомнить им об Исламе и о жизненно важной области их веры. Опасность проекта школы «исламизации знания», «обновления исламской мысли» и «реформы», следующей по их методу и подходу, заключается в том, что это в действительности сложный, крайне скрытый и глубочайший процесс секуляризации, который проникает в умы мусульман. Он щедро пользуется «сладкой» исламской терминологией и бурным потоком исламского эмоционально-мысленного дискурса наряду с концентрированными, густыми, чрезвычайно скрытыми и сложными ядовитыми секулярными правилами, которые управляют процессом восприятия и понимания. И именно согласно этим секулярным правилам, а не исламской терминологии и культурной информации, строится склад ума и проектируется мышление.
Эта школа наделила высшей властью разум в порождении знания. Там не осталось места усулисту и муджтахиду-факиху, напротив, она считает усуль и фикх застоем, окаменением и «устаревшим прошлым». У них дело замкнуто на умозаключении мыслителя и философа и обожествлении разума вместо Откровения, даже если сторонники этой школы твердят о превосходстве Корана.
«Обновление» у этих людей — не фикховский иджтихад по новым вопросам и не выведение шариатских постановлений, решающих проблемы нашей эпохи и кризис нашего времени при отсутствии Ислама в нашей жизни и при устранении Шариата нашего Господа. «Реформа» школы «исламизации знания» и «обновления исламской мысли» — это замаскировать залатанные лохмотья западного секуляризма «исламским одеянием», чтобы реабилитировать его и использовать в секулярной, культурно-просвещенческой и политической оккупации, давящей на наши спины уже более века, в колониальных кантонах, именуемых «национальными государствами».
Разве это не жалкая и безнадёжная попытка «исправить» куфр?! Ведь одним из очевидных положений Ислама и веры является то, что куфр отвергается как куфр и искореняется. С ним не заигрывают и не сосуществуют. Невозможно, чтобы Ислам и секулярный куфр сошлись в одном направлении. Невозможно, чтобы они объединились в сердце одного обычного человека и тем более в сердце мусульманина.
قُلۡ يَٰٓأَيُّهَا ٱلۡكَٰفِرُونَ ١ لَآ أَعۡبُدُ مَا تَعۡبُدُونَ ٢ وَلَآ أَنتُمۡ عَٰبِدُونَ مَآ أَعۡبُدُ ٣ وَلَآ أَنَا۠ عَابِدٞ مَّا عَبَدتُّمۡ ٤ وَلَآ أَنتُمۡ عَٰبِدُونَ مَآ أَعۡبُدُ ٥ لَكُمۡ دِينُكُمۡ وَلِيَ دِينِ ٦
«Скажи: «О неверующие! Я не поклоняюсь тому, чему поклоняетесь вы, а вы не поклоняетесь Тому, Кому поклоняюсь я. Я не поклоняюсь так, как поклоняетесь вы (или тому, чему поклоняетесь вы), а вы не поклоняетесь так, как поклоняюсь я (или Тому, Кому поклоняюсь я). У вас есть ваша религия, а у меня — моя!» (109:1-6).
